Уже тогда Жан-Франсуа полностью посвятил себя Египту и расшифровке иероглифов. И он был не одинок. Согнувшись над книгами в библиотеках, интеллигенция Европы ломала голову над загадкой. В этой гонке не было призов, разве что шанс стать первым, кому удастся познать утраченную мудрость египтян, но для многих иероглифика превратилась в настоящую одержимость. Высокопрофессиональные ученые не желали делиться своими открытиями, каждый хотел лично открыть миру тайну. Как в страшном сне, преследовала их мысль о том, что может опередить кто-то другой, возможно, какой-нибудь неизвестный соперник из Англии или Германии. Ученые и приблизительно не представляли, каких успехов достигли коллеги. Они даже толком не знали, кто именно трудится над решением этой древней загадки.
Все это служило для Жана-Франсуа стимулом. К счастью, Жак-Жозеф, обладавший талантом к языкам, прекрасно осознавал сложившуюся ситуацию. Он уже пытался, правда, неудачно, расшифровать Розеттский камень и готов был оказать младшему брату как финансовую, так и моральную поддержку, несмотря на то, что к тому времени уже обзавелся семьей:
«Не отчаивайся насчет этого текста на египетском языке – настало время применить принцип Горация: «Буква приведет тебя к слову, а слово к предложению, а предложение — ко всему тексту». Так что, все что нужно – это разгадать буквы. Работай, пока я не смогу проверить твою работу сам…».
Как до него Атанасиус Кирхер, молодой Шампольон верил, что ключ к египетскому языку лежит в глубоком понимании коптского, что упускали предыдущие переводчики. Теперь он полностью посвятил себя изучению этого языка. Овладев им, Жан-Франсуа надеялся понять текст, сделанный демотическим письмом, а затем расшифровать иероглифы. Посещая в разное время Французский колледж, Школу восточных языков и Национальную библиотеку в Париже, изучая богослужебный коптский египетских жрецов, он придумал схему, отвечающую его собственным нетривиальным потребностям. Известный эксперт по иероглифам Сильвестр де Сасси стал одним из новых учителей Шампольона. Единственной, но не дающей Жану-Франсуа покоя, проблемой было отсутствие оплачиваемой работы и постоянно висящая над ним угроза попасть в армию, в которой на тот момент как раз не хватало крепких молодых людей. Жан рос худым мальчиком и не отличался здоровьем. Но не он один был таким – вся Франция страдала от высокой инфляции и нехватки еды из-за постоянных военных кампаний Наполеона.
В 1809 г. фортуна улыбнулась восемнадцатилетнему Шампольону – он опубликовал труд по географии Египта, первую часть своей большой работы, и получил должность преподавателя истории древнего мира в новом университете Гренобля. Тогда же Жаку-Жозефу предложили должность преподавателя греческой литературы в том же самом университете, и оба брата получили докторскую степень. Только одно огорчало Жана-Франсуа – его оклад был до обидного мал, а ведь приходилось учить своих бывших одноклассников по лицею, и копии иероглифов в Гренобле достать было куда тяжелее, чем в Париже.